«Оскару или Каннскому льву предпочту хороший бокс-офис» – Сергей Созановский, Film.ua

«Оскару или Каннскому льву предпочту хороший бокс-офис» – Сергей Созановский, Film.ua

30 апреля, 2021 0 Автор admin

За 19 лет Сергей Созановский с партнерами построили на киевской Троещине крупнейшую киностудию Восточной Европы. Последние два года доход группы превышает миллиард гривень. И ощутимую часть этих денег Созановский зарабатывает в Китае, Индии, Европе и США. 

Какой украинский кинопродукт востребован в мире, как Film.ua пережила COVID-19, что не так с господдержкой кино, зачем снимать комедию «Скажене весілля» за госденьги, когда в Украине будет больше хорошего кино и сериалов, и сколько телегрупп надо нашей стране.  

Эти и еще с десяток вопросов главный редактор LIGA.net Борис Давиденко задал Сергею Созановскому в подкасте Перші люди.

Послушать интервью и подписаться на подкаст можно на Apple PodcastsGoogle Podcasts и других платформах.

Ниже – сокращенная текстовая версия беседы.     

— Когда мы к вам ехали, свернули не туда и минут 15 объезжали вашу киностудию. Потом долго ходили по павильонам. В общем, масштаб впечатляет. Сколько денег вложено в киностудию Film.ua?

— Мне сложно назвать денежный эквивалент тех усилий и энергии, которые были вложены мной, партнерами, нашими сотрудниками. Если просто сложить все инвестиции, то около $50-60 млн.

— На что были потрачены эти деньги ?

— Сам завод (завод лимонадных эссенций на Троещине. – Ред.), техника, достройки, перестройки помещений, плюс технологии. Постоянно меняется технология производства контента, и мы учимся, совершенствуемся, постоянно что-то видоизменяем. 

— Что такое Film.ua сегодня? На вашем сайте написано, что это холдинг из более чем 20-ти компаний. Можете коротко объяснить, чем они занимаются.   

— Два направления – кинопроизводство и компания, которая делает сериальный продукт. Плюс, сервисные компании: дубляжи, озвучка, предоставление техники, аренда павильонов, консалтинг, продажа мерча, привлечение спонсорства, продакт плейсмент. Киноиндустрия – это не про создание фильмов, это про создание условий, чтобы цепочка не прекращалась.

— Можно говорить, что у вас замкнутый цикл в компании – от сценария и до проката?

— Да, в каком-то смысле. Но мы не закрыты от мира. Нам всегда не хватает партнеров, идей. И только иногда нам не хватает денег. Можно сказать, что мы стараемся  объединять усилия с другими игроками и делится своей экспертизой. 

— Как это выглядит на практике? Приведите пример.

— Например, у нас существует программа поддержки проектов, которые финансируются госкино. Например, мы дистрибутировали не свой фильм «Черкассы». У него был прокат в Корее, Польше, сейчас появился на Amazon (платформа Prime. – Ред). Мы по такой же схеме работали с мультфильмом «Никита Кожемяка», а сейчас работаем над проектом «Довбуш». 

Здесь, кроме дистрибуции, может быть, поможем с постпродакшеном и привлечением продакт плейсмента. В общем, показываем другим продюсерам, что Украина – это не единственный рынок, где украинское кино уже сегодня может монетизировать свои продукты. 

— 2020 год для мировой киноиндустрии был крайне плохим. Кинотеатры стояли закрытыми, чуть ли не каждую неделю появлялись новости о заморозке съемок, о переносе релизов. Каким этот год был для вас?

— Если говорить о доходах от кинопроката, мы, конечно, тоже пострадали. Для понимания, в 2019 году кинотеатральное направление дало нам около 15% выручки. А в 2020-ом многие релизы перенеслись, многие съемки были ограничены: актеры и команда болели, проекты затягивались. 

Но программу минимум мы выполнили, у нас есть внутренняя планка ежегодно выпускать по фильму миллионнику Мы ее выполнили. И в 2020-м, и уже в 2021 году.

— Давайте угадаю, в 2020 году это была вторая часть комедии «Скажене весілля», в 2021-м – третья.

— Да.

— Если говорить о всем Film.ua, то в 2020 году холдинг был прибыльным?

— Да. Мы не выросли так, как должны были вырасти, но сохранили прибыльные параметры.  

— Сколько вы зарабатываете за год?

— Около $40-45 млн.

— Это выручка?

— Да.

— Большой бизнес у вас.

— Средний. Я бы сказал, средний бизнес.

— Но в Украине вы крупнейший игрок.

— Думаю, да. Повторюсь, рассчитывали на рост кинотеатрального направления, у нас были большие планы. Мы в позапрошлом году купили компанию-производителя 3D-шоу «Вартові Мрій». Увы, ограничения не дали нам сделать хороший результат в этом направлении.  

— Вы были одним из идеологов и лоббистов закона о поддержке кинематографии. Он предусматривает рибейты, возврат иностранным продюсерам части затрат на съемки фильма в Украине. Превратил ли этот закон Украину во всемирную съемочную площадку?

— К сожалению, пока нет. Но это, скорее, связано с ограничениями, вызванными пандемией. 

По состоянию на сегодняшний день еще ни один рибейт не выдан, к сожалению. Первый пакет документов находится в Госкино и готовится к получению денег.

— Но интерес к Украине есть?

— Конечно. Мы без рибейтов снимали такой проект, как «Цена правды». («Гаррет Джонс» в оригинальном названии). Такие мировые звезды, как Джеймс Нортон и Ванесса Кирби ходили по Киеву и Харькову. Об этом не сильно рассказывали и трубили. 

Тем не менее, мы себе даже не представляем, какое количество проектов снимается в близлежащих странах: Польше, Румынии, Венгрии. О Праге я вообще молчу. Просто Мекка для голливудских кинематографистов. 

— Если говорить о «Цене правды», кажется, что в мире фильм восприняли лучше, чем в Украине. Хотя это сугубо украинская история, про Голодомор, и про то, как британский журналист первым рассказал миру о трагедии.

— Знаете, это так. Но я бы не говорил, что это проблема аудитории. На самом деле, в нашем прокате кино показало неплохие результаты. На него пришло около 200 000 человек и мы собрали около 10 млн гривень. Для национального кино это очень неплохие показатели. И надо учитывать, что для нас Голодомор – очень сложная тема. 

Для меня стало сюрпризом: прошлым летом, когда во Франции на полтора месяца открылись кинотеатры, «Цена правды» там собрала под 2 млн евро. Это для меня необъяснимо: кино, которое не про Францию, не с французскими актерами, с очень тяжелой темой. 

— Может быть, эффект, что The Guardian внес «Цену правды» в десятку лучших фильмов 2019 года. Есть штамп, что украинская киноаудитория не любит серьезное кино… 

— Аудитории нужно разное кино и зрителей нужно нативно образовывать. Не только создавать отечественный качественный продукт. Но и рассказывать о кино, объяснять кино, почему эти истории важны, говорить о каких-то достижениях кино и так далее.

— Последние пять лет выходило много украинских фильмов. До пандемии чуть ли не каждую неделю – новая картина в прокате (в 2018 году – 41, в 2019-м – 37). Можно говорить о возрождении украинского кино?

— Государство сделало первый и важный шаг для развития национального кинематографа. Не все этот шаг восприняли адекватно. Часть продюсеров пришла в эту индустрию, не понимая вообще. о чем идет речь. Я не говорю, что все бюджеты, которые были получены в Госкино, «осваивались», но такое бывает…

— Давайте я проясню о чем речь. Последние годы государство в лице Госкино выделяет более полумиллиарда гривень на финансирование и софинансирование украинских картин. В чем тут проблема?

— Есть две ключевые проблемы: неумение и нечистоплотность некоторых игроков. Ряд участников считают, что они могут взять деньги и просто снять большое кино, ничего для этого не делая, не работая со сценарием, с кастом и т.д. Так не бывает. 

И надо признать, что есть на рынке люди, которые завышали бюджеты. И это большая проблема. 

Сейчас мы прикладываем максимум усилий, чтобы изменить систему государственной поддержки, сделать ее более прозрачной и чистой. 

Но предъявлять претензию, что не все фильмы, которые поддерживает Госкино, успешны, это абсурд. Не все европейское и даже голливудское кино успешно. Из десяти фильмов стреляет в лучшем случае два. Держать планку качества непросто.

— Да, непросто. Но в Украине коммерческий успех кино, снятого при поддержке государства, выглядит случайным чудом. Из сотен профинансированных фильмов я смог найти только девять (без мультфильмов), чьи кассовые сборы превысили бюджет. Почему?  

— Если смотреть на верхний слой кино, то успешных фильмов могло было быть больше. Нужно приучать кинотеатральные сети к тому, что национальное кино может быть успешным, что оно может смело сражаться с голливудскими релизами. 

Нужно убеждать и учить многих партнеров участвовать в промо этих проектов. Нужно искать нестандартные формы продвижения.  

Другая плохая сторона этой проблемы – есть ряд участников с логикой: «Зачем мне думать о прокате, если я уже заработал на производстве фильма». Такого подхода не должно быть.

— Если взять питч этого года, то 583 млн гривень, распределили на 121 картину. Не сложно подсчитать, что средний чек $200 000. Вряд ли за такие деньги можно снять выдающиеся 120 фильмов…

— Если бы я был главой Госкино…. Скажу непопулярную идею, если мы говорим о полном метре, то для нашего рынка достаточно 30-ти, максимум 40-ка картин в год. Из которых, наверное, около 20-25 проектов должны быть коммерческими, 10-15 –   авторских фестивальных, и еще с десяток дебютов. 

120 картины в год нам сейчас не нужны ни при каких обстоятельствах. И, соответственно, исходя из этого, принцип распределения денег должен быть иной. Не должна национальная комедия стоить больше 14-18 млн гривень. И давать на такое кино 80% бюджета тоже нечестно, 30-40% – достаточно, остальное ищите на рынке.  Если мы говорим о дебютах, не стоит давать режиссеру-дебютанту бюджет миллион долларов плюс. Сделай, пожалуйста за $300 000-400 000 короткометражку, покажи, что ты умеешь.

— Слышал, что большая проблема – недоделанные картины. Сколько недоснятых фильмов из тех, кто выиграли питчи за последние годы?

— Думаю, около 30-40%. Могу ошибаться. Но думаю, что ошибаюсь в меньшую сторону.

— На каких фильмах Film.ua больше всего заработал?

— Комедии. Потому что большие бюджетные фильмы, как и мультфильмы, – долгое и дорогое удовольствие. 

Тот же «Захар Беркут» со своим бюджетом  в 3+ миллиона долларов не так быстро окупается, как комедия. Которую быстро сняли, быстро прокатали, быстро продали цифровые и телевизионные права и перешли к следующему проекту. 

— Вы скорее всего говорите про франшизу «Скажене весілля». Я не смотрел ни одного фильма из трех. Но успел прочитать пару рецензий и приведу вам выдержки: «приклад малоросійської архаїки», «цементує комплекс меншовартості», «безліч російських висловлювань». Почему государство должно софинансировать такой продукт?

— Коммерческий, очень зрительский кинематограф, является локомотивом киноиндустрии. И если на первом этапе не помогать зрительскому кино, то индустрия никогда не появится. А без нее не будет и другого кино.  

Авторское, фестивальное кино – оно же не создается в какой-то своей киноиндустрии.  Многие топовые коммерческие режиссеры делали очень серьезное кино. Возьмите Куарона, который делал «Гарри Поттера», а потом снял «Рому». А часто грань между коммерческим и авторским кино размыта. «Апокалипсис сегодня» – это коммерческое кино или авторское? А «Список Шиндлера»? 

Скажу вам честно, если бы мы не сняли первое «Скажене Весілля», вряд ли взялись снимать «Цену Правды». Это сосуды, которые сообщаются. 

Но я согласен с тезисом, что с каждым годом государственная поддержка так называемых малобюджетных национальных комедий должна сокращаться. В какой-то момент и совсем прекратиться. 

— Если вернуться  к содержательной части этих комедий…

— Я бы поспорил с автором этих комментариев и так называемыми критиками. Я готов к открытой дискуссии. Но, для того чтобы говорить о массовом кино, нужно иногда выходить из своего офиса, и заходить, например, на Троещинский рынок или походить по улицам, желательно не в центре Киева. Это много объяснит. 

Наш народ, наша страна – это не то, что кто-то себе в голове придумал. Она разнообразная, очень разная. И аудитории не только у кино тоже разные. 

Мы можем сколько угодно проводить параллели. Тем, кто ездит на Mercedes, не очень нравятся китайские Geely. Тем, кто обедает в мишленовских ресторанах, не очень нравится МакДональдс. Но только где с точки зрения бизнеса мишленовский ресторан, а где Макдональдс.

— Идея понятна – если вы хотите сделать кино, на которое придут миллионы, то оно должно быть близко и понятно этим миллионам.

— Конечно.

— Есть еще одна проблема, которую я увидел пока готовился к интервью. Для многих украинское кино – плохое по дефолту. Стойкий стереотип, что ничего хорошего тут сделать не могут. Как с этим быть? 

— Надо время и нужно показать, что украинское кино может быть хорошим, рассказывать, что это признают за рубежом.  

Я горжусь, что наш формат этого так называемого массового кино «Скажене весілля», мы продали в Прибалтику, и там он был успешен. Горжусь, что наша «Викрадена принцеса» шла в кинотеатрах в 52-х странах мира. А в Польше она собрала 1,3 млн євро. 

Поэтому простой ответ: время, честность со зрителем и образование зрителя. Еще коллаборация. Если мы сможем убить в себе внутреннего гетьмана, добьемся  результата лучше и быстрее.

— Коллаборация между кем и кем?

— Между кинематографистами, смежными индустриями: музыкой, фешном и т.д. Чем больше количество ярких представителей креативной индустрии ты привлекаешь к созданию проекта, тем лучший результат. Не хватает сотрудничества между студиями – нужно уважать работу коллег. Если есть успех, позвони, поздравь, а не рассказывай, что «ну, конечно, мы такое говно не снимаем».

— Кинотеатр сегодня – это же аттракцион. Какую нишу и с чем должно занять украинское кино, чтобы быть конкурентоспособным, между Марвелом, Бондианой, у которых бюджеты на два порядка больше.

— У нас фантастически креативная страна. Но пока этот креатив очень точечный. Например, Мадонна на своем 60-тии была в шляпке от Руслана Багинского. И такие яркие проекты есть в каждой сфере. 

Если мы объединим усилия, сможем делать недорогие крутые проекты. Мир ищет новые, сильные креативные территории. Отличный пример – Израиль или Скандинавия, которые выдали огромное количество киношных и телевизионных форматов. 

Мы следующие! Мы умеем это делать. Еслибудем делать честные, настоящие истории, будем успешны в мире. Уверен.

— Это должны быть универсальные истории, понятные как на Филиппинах, так и в Албании. Или в первую очередь локальные истории, близкие 40-ка миллионам украинцев.

— У нас огромное количество тем, которые могли бы быть интересны миру. Один из знаменитых китайских летчиков-асов, который совершал мегаподвиги, – украинец. Так же как и чемпион сумоист, который является божеством в Японии, – украинец.  

Наша история с «Незламной»: лучшая женщина снайпер в истории – украинка. Тот же Валерий Лобановский: новая система футбола, тотальная, которую переняли голландцы. И таких историй, очень много. 

Давайте перестанем стесняться и расскажем эти неимоверные истории успеха миру.  У нас почему-то всегда было принято страдать. А люди хотят побед, хотят в кого-то верить, хотят быть на кого-то похожими. Вот, как мне кажется, ответ на ваш вопрос.

— Посоветуйте три украинских фильма, сделанные за последние 10-15 лет,  которые надо посмотреть каждому в этой стране?

— «Думки мої тихі» – отличное кино. Наша «Незламна» – прекрасный пример зрительского кино. И выйду за ваши временные рамки и включу в список «Тіні забутих предків» – это эталонное украинское кино. 

Сейчас смотрят многие вещи на Netflix или Amazon, вижу художественные приемы, которые использовал Сергей Параджанов почти 60 лет назад. И это уникально. Мы об этом очень редко говорим. 

— Сериалы! Почему в Украине абсолютное большинство сериалов – это ужасно унылое мыло. И никто даже не пытается снять сложные истории, типа «Короны» или «Миллиардов».

— Проблемы те же, что и в полном метре: бюджеты, честность, профессионализм, истории. 

Нам больше всего мешают бюджетные ограничения. К сожалению, рынок не в состоянии сгенерировать доход, чтобы позволить больше, чем $50 000-70 000 за эпизод. А чтобы удивлять мир и попадать на Netflix с Amazon, надо минимум – $200 000-250 000 за эпизод.

Мы позволяем себе делать один такой проект в год. В позапрошлом году это была «Крепостная», когда она шла в Польше, улицы пустели. В прошлом – «Прятки», сейчас успешно идет в Японии, Италии, Южной Корее, Британии. А там сложная история, совсем не развлекательная.

— Перед тем, как идти к вам, я пообщался со сценаристом. И есть нарратив, что для украинского телевизора, который смотрят в основном взрослые женщины, не нужны сложные истории, а заходят плоские истории про девушку-женщину, преодолевающую трудности. Такая вечная Золушка.

— Это правда. Но как я сказал, есть проблема бюджета, за $50 000 что-то другое сложно снять. 

Есть еще проблема сценаристов, актеров, продюсеров, которым хочется делать нечто большее, чем сериалы «Я любил тебя  всегда – 7» и «Ты мне не дала – 12». 

Но в целом, да, безальтернативность производит гнетущее впечатление на творческую среду. Мы предпринимаем сейчас большие усилия, чтобы все-таки объединить разные источники финансирования, привлечь западных партнеров и делать сериалы другого уровня.

— Я правильно понимаю, телевизионный менеджер говорит: «Мне все равно, что показывать, но мне нужен рейтинг»… 

— Телевизор говорит: мне нужна цифра рейтинга, но при этом у меня есть только $50 000. Например, Наталья Ворожбит (сценарист. – Ред.) сейчас написала фантастическую историю «Зранку зілля копала» по Ольге Кобылянской. Если это снимать, как надо, будет $300 000 за эпизод. Ни один канал плюс платформа, плюс государство не в состоянии сейчас обеспечить эту цифру. Но  мы работаем над тем, чтобы собрать эти деньги. И сделать этот продукт.  

Там история о любви, о ненависти, о мести и так далее. Все то, что едят ложкой ежедневно в эфире телеканалов, но качество совсем другое. Мы уверены, что продукт будет востребован во всем мире.

— Кажется, что украинское телевидение за 20 последних лет сильно деградировало в качестве. В чем причина? 

— Не хочу повторять расхожую истину, но телевидение в нашей стране – в первую  очередь инструмент влияния, а не бизнес. Я имел спор со многими владельцами медиагрупп, которые говорили:» Зачем нам успешный бизнес, мне нужно, в первую очередь, влиять». Я говорю: «Так успешный бизнес, он же и дает больше влияния». Но, «нет».

Вторая причина – основной доход телегрупп до последнего времени – это реклама. И чуть какой спад в экономике и на рекламном рынке, ты остаешься не у дел. Медиаменеджеры вообще не любят рисковать, а в таких условиях и подавно. 

Слава Богу, последние пару лет стали думать, что кабельные провайдеры и прочие цифровые операторы должны платить за контент. Сейчас делают первые шаги в создании полнометражного кино.  

— Что должно произойти, чтобы украинское телевидение стало бизнесом?

— Нужно относиться к этому, как к бизнесу, даже если ты не вне политики. Как, например, относился к своим активам товарищ Сильвио Берлускони (бывший премьер-министр Италии. – Ред.). Для него это был бизнес с элементом влияния. Успешный элемент влияния. Или как относятся к этому бизнесу товарищ Кит Мердок (международный медиамагнат. – Ред.). 

Относитесь к этой истории, как к бизнесу. И дайте менеджменту относиться также. И это возможно.

— В Украине четыре большие телегруппы, под контролем четырех крупнейших олигархов. Это не слишком много для Украины?

— Много. Ну, правда, одна телегруппа сейчас, скорее, подает признаки жизни, чем существует.

— Вы про «Интер», где проработали более 10 лет. Вам за нее особенно больно?

— Уже нет. Меня сейчас больше беспокоит общее состояние дел в индустрии, о котором мы говорим. 

И я считаю, что телеканалов у нас многовато. Подход медиаменеджеров – должно ж у меня быть семь каналов, потому что у других семь – меня удивляет. Ничего, что все семь убыточные, и их не рассмотреть под микроскопом. Зачем!? 

Не надо бояться закрыть все лишнее и создать бизнес-историю, историю успеха. К тебе ж придет потом дядя Дмитрий, Игорь или Ренат похлопает по плечу и скажет «Круто, молодец, спасибо». Но нет, никто ничего не закрывает. 

— Хорошие медиаменеджеры в Украине охваты не уменьшают.

— Это правда. Но есть много слов, созвучных слову охват – закат, откат…

— Планы Film.ua. Что вы делаете сейчас значимого и интересного, что нам ждать в ближайшее время. 

— Мы заканчиваем «Мавку» – полнометражный мультипликационный фильм, надеюсь, в 2022-м он появится на экранах. Как я уже говорил, в разработке находится великолепная история Натальи Ворожбит. Очень надеемся, что снимем по ней и полнометражный фильм, и сериал. Еще проект о Лобановском, великом футбольном тренере. И следующий наш большой мультипликационный фильм, к которому мы сразу приступим после окончания «Мавки», – «Роксолана». Плюс, около пяти-шести достаточно крепких сериалов с международным потенциалом. 

Рубрика «либо-либо». Вам надо выбрать, если хотите, объясняйте свой выбор, если не хотите, не объясняйте. 

— Каннский Лев или Оскар?

— Честно? Раньше выбрал или одно, или другое. Сейчас хороший бокс-офис выберу.

— Walt Disney или Facebook, кто завоюет мир?

— Я, скорее, все-таки за Disney. Объясню почему. С одной стороны, я не очень люблю эту компанию, она такая, как армия, прет, как каток. Но именно этим они и сильны. И их чутье, умение меняться – фантастическое. 

А Facebook – лет всего ничего. Disney же пережил разное, но остался громадной, неповоротливой, неуступчивой, воинственной машиной, как империя. 

Они купили «Звездные войны» и это очень символично, потому что Disney – империя, нереально заточенная на успех, машина, способная на нестандартные шаги, которые внушает не только трепет, но и порой и страх.

— Троещина или Лос-Анджелес?

— Троещина, безусловно. 

— Вы никогда не думали о релокации бизнеса в другую страну?

— Вы знаете, я вообще очень долго не ездил в Штаты, упирался всеми руками и ногами.

— Почему?

— Боялся, что приеду, посмотрю на студии в Голливуде и у меня пропадет мечта. Потому что я пойму: то, что сделано там, недостижимо здесь. 

Но три или четыре года назад поехал, посмотрел… и мечта устояла. Ну, больше они немножечко, ну круче чуть-чуть, ну денежек побольше, ну можно встретить много суперзвезд. Но бардак точно такой же везде, что на складах реквизита, что в павильонах. И я вернулся окрыленный. 

У нас есть еще куда двигаться, и мы не отстали ментально на миллиарды световых лет.

Другие гости подкаста Перші люди:

1. Паша Вржещ (Банда)
2. Владимир Многолетний (Genesis)
3. Влад Троицкий (театр Дах)
4. Тарас Кицмей (SoftServe)
5. Дмитрий Швец (Reface)
6. Майкл Кофман (старший научный сотрудник Центра военно-морского анализа (CNA))
7. Евгений Клопотенко (украинский шеф-повар)

Борис Давиденко

Если Вы заметили орфографическую ошибку, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter.